image

Режим работы:

Наш офис работает по графику:
С понедельника по пятницу
с 9:00 до 20:00 часов
В субботу с 10:00 до 17:00 часов
Воскресенье выходной день

Содержание заключения специалиста и предъявляемые к нему требования в уголовном процессе

 

По мнению В. Быкова заключение специалиста может составляться по аналогии с требованиями ст. 204 УПК, которая определяет форму, структуру и содержание заключения эксперта. При этом заключение специалиста будет более кратким, так как в нем страхование отсутствует исследовательская часть. Кроме того, в заключении специалиста, в отличие от заключения эксперта, не должно содержаться указание о предупреждении об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, так как уголовная ответственность в отношении специалиста УК не предусмотрена.

Специалист, давая заключение, не проводит, в отличие от эксперта, полного и всестороннего исследования объекта с использованием специальных познаний, а ограничивается, как правило, осмотром представленных ему объектов, используя специальные познания лишь страхование для формирования суждения о признаках объектов.

Действительно, определяя в ч. 3 ст. 80 УПК заключение специалиста как представленное в письменном виде суждение по вопросам, поставленным перед специалистом сторонами, законодатель не употребляет термина «исследование». В то же время этот термин употребляется в ч. 1 ст. 80 при определении понятия «заключение эксперта».

Тем не менее, не все ученые согласны страхование с такой трактовкой.

Так, например, Овсянников полагает, что это еще не означает, что специалист не имеет права на исследование. Это означает лишь то, что в заключении специалиста содержание проведенного исследования излагать необязательно.

А.В. Кудрявцева считает, что: «Если опираться на ст. страхование 80 УПК РФ, то можно сделать вывод о том, что заключение эксперта получают на основе исследования, характерными свойствами которого являются анализ и синтез признаков и свойств страхование объекта экспертизы, оценка с позиции специальных познаний и формулирование доступных выводов.

Специалист в соответствии с УПК РФ в своем заключении излагает суждение. И в связи с этим не вполне понятно, производит ли он исследование, на основе которого выводит затем заключение, и должна ли содержаться в заключении специалиста исследовательская часть".

Заключение специалиста должно обладать следующими признаками:  "1) перед специалистом, проводящим исследование, не должны ставиться идентификационные задачи; 2) в страхование заключении должно быть отражено исследование в форме простого логического силлогизма, где первой посылкой являются фактические обстоятельства дела, малой посылкой — специальные знания, а вывод должен быть в форме умозаключения; 3) это логическое рассуждение должно найти страхование отражение в заключении специалиста, так как одним из признаков допустимости и достоверности доказательств должна быть проверяемость страхование сведений. Другими словами, в заключении должна содержаться исследовательская часть; 4) при проведении исследований специалист не должен выходить за рамки своей компетенции, страхование которая определяется объемом и характером его специальных знаний".

Выводы А.В. Кудрявцевой обоснованны, однако не дают ответа на другие вопросы, которые появляются при дальнейшем осмыслении проблемы. Решение специалистом, например, диагностических или ситуационных задач неизбежно связано с предоставлением ему определенных объектов страхование (материалов дела, а то и вещественных доказательств). О предоставлении защитником оригинальных материалов дела и вещественных доказательств вопрос снимается автоматически — это не входит в его правомочия.

Предположим, что в качестве исходных данных для исследования специалиста могут выступать: 1) копии материалов уголовного дела, полученные (изготовленные) защитником в законном порядке; 2) сведения, полученные защитником в порядке ч. 3 ст. 86 УПК РФ; 3) сведения, полученные частным детективом на договорной основе с участниками уголовного страхование процесса в порядке п. 7 ч. 2 ст. 3 Закона РФ от 11.03.1992 N 2487-1 "О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации".

Далее возникают вопросы: какими методиками исследования страхование воспользуется специалист? имеют ли они научную основу? допустимы ли? Если в государственных экспертных учреждениях предусмотрен определенный контроль, имеет место страхование единообразие применения методик исследования, то специалист-частник совершенно свободен. Таким образом, проблема объективизации процесса страхование предоставления специалисту необходимых данных и получения заключения стоит весьма остро.

Следовательно, считает Е.А. Карякин, специалист не должен осуществлять исследование, аналогичное экспертному, его роль — разъяснительно-консультативная. Перед специалистом могут быть поставлены вопросы, ответы на которые можно дать без проведения исследования, лишь на основе его специальных знаний как сведущего лица.

Предусмотренная ч. 1 ст. 58 УПК РФ возможность специалиста содействовать в применении технических средств в исследовании страхование материалов дела носит все тот же консультативный характер и не означает возможности самостоятельного исследования. В своем заключении специалист формулирует мотивированные ответы, которые в случае необходимости могут быть предметом последующего страхование его допроса. Защитника при этом не следует лишать права представлять специалисту материалы для формирования суждений. Специалист в заключении должен научно обосновать ответы либо мотивировать невозможность ответить на тот или иной поставленный вопрос, может ссылаться на специальную страхование и справочную литературу, что придаст его ответам большую убедительность. Если вопросы, поставленные перед специалистом, будут касаться заключения эксперта, он может высказать свои суждения.

 

 

 

 

Заключение специалиста как доказательство по делу в уголовном процессе

Согласно ч. 3 ст. 80 УПК заключением специалиста является представленное в письменном виде суждение по вопросам, поставленным перед специалистом сторонами. По мнению Ю.Г. Корухова в отличие от производства экспертизы, целесообразность получения указанного заключения по конкретным вопросам, требующим своего разрешения в ходе предварительного расследования или судебного разбирательства, определяют не должностные лица, осуществляющие производство по уголовному делу, а участники процесса как со стороны обвинения (потерпевший, гражданский истец и их представители), так и со стороны защиты (обвиняемый, подозреваемый, гражданский ответчик, их представители, защитник).

По мнению Е.А. Карякина, современное понятие доказательства представляет собой своеобразный гордиев узел, которое следует рассматривать в соответствии со ст. 74 УПК РФ с позиций состязательного процесса (причем не только судебного производства), где объективная истина уже не фетиш, а лишь единица в числе конкурирующих истин.

В пользу этого положения Е.А. Карякин приводит следующие доводы. Во-первых, закон рассматривает доказательства не как фактические данные, а как сведения, на основе которых устанавливается наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу. Законодатель намеренно использовал формулировку «любые сведения», расширив, таким образом, круг возможных доказательств по делу. Во-вторых, идея нового понятия доказательства видится в том, чтобы постепенно исключить монополию стороны обвинения на формирование доказательств по делу. Ведь каждый участник той или иной стороны обнаруживает в судебном разбирательстве свое видение дела, оперирует определенной информацией, которая имеет доказательственное значение.

Идеален вариант, когда каждая из сторон представляет в суд свои доказательства, а суд, рассмотрев их, оценивает по внутреннему убеждению на основе свободной оценки доказательств и подводит итог в решении по делу. Об этом же пишут А.С. Александров, А.Н. Стуликов: «Судебные факты становятся для нас фактами в судебном дискурсе, т.е. благодаря словам, в результате борьбы интерпретаций текстовой реальности. Судебные факты — это текстовые факты» 

Общепринятое ранее положение, что собирание доказательств есть исключительная прерогатива специально уполномоченных на то государственных органов, уже не является непререкаемым постулатом. Норма ч. 2 ст. 86 УПК РФ прямо предусматривает право участников со стороны защиты собирать доказательства. Законодатель в большей степени ориентировал именно сторону защиты на вовлечение специалиста в процесс доказывания по делу.

А.Р. Белкин полагал, что: «Во-первых, законодатель недвусмысленно указывает, что вопросы специалисту ставятся не лицом, ведущим производство, а именно сторонами. Это отражает возросшую роль состязательности в уголовном процессе — стороны обладают свободой привлечь именно того специалиста, которого сочтут нужным, и задать ему именно те вопросы, которые сочтут уместными… Во-вторых, заключение специалиста получило важнейший официальный статус — статус доказательства (п. 3.1 ч. 2 ст. 74), что неминуемо повлечет за собой серьезные процессуальные последствия. Представленное защитником заключение специалиста следователь, прокурор или суд обязаны будут приобщить к делу и подвергнуть проверке и оценке наравне с другими доказательствами».

К сожалению, в некоторых случаях судебные органы, не желают рассматривать заключение специалиста, приглашенного защитой, как доказательство. Нередки случаи отказа суда в ходатайстве защитника о приобщении заключения специалиста к материалам дела по различным основаниям, несмотря на то, что детальный анализ норм УПК РФ заставляет прийти к парадоксальному выводу о более широких в ряде случаев возможностях специалиста, нежели эксперта.


 

Содержание и структура заключения эксперта в уголовном процессе

 

 Содержание заключения эксперта в действующем УПК регламентировано гораздо более подробно, чем в прежнем. Согласно ст. 204 УПК РФ, в заключении эксперта указываются: дата, время и место производства судебной экспертизы; основания ее производства; должностное лицо, назначившее судебную экспертизу; сведения об экспертном учреждении, а также фамилия, имя и отчество эксперта, его образование, специальность, стаж работы, ученая степень и (или) ученое звание, занимаемая должность; сведения о предупреждении эксперта об ответственности за дачу заведомо ложного заключения; вопросы, поставленные перед экспертом; объекты исследований и материалы, представленные для производства судебной экспертизы; данные о лицах, присутствовавших при производстве судебной экспертизы; содержание и результаты исследований с указанием примененных методик; выводы по поставленным перед экспертом вопросам и их обоснование.

Примерно такое же содержание заключения эксперта предписывается ст. 25 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» (далее ФЗ ГСЭД).

На практике выработаны более подробные реквизиты заключения эксперта и определена его структура, что нашло закрепление в различных ведомственных положениях и инструкциях, регулирующих деятельность судебно-экспертных учреждений, а также отражено в бланках (образцах) заключения эксперта.

В структуре заключения эксперта выделяются три части — вводная, исследовательская и выводы.

В этой же части приводятся вопросы, поставленные на разрешение эксперта. По мнению В.И. Радченко они должны быть даны точно в той формулировке, в какой указаны в постановлении (определении) о назначении экспертизы. Однако, если они сформулированы там неправильно (нечетко, не в соответствии с принятой терминологией и т.п.), но смысл их понятен, то эксперт, по сложившейся практике и согласно ведомственным нормативным правовым актам, вправе указать, как он их понимает в соответствии со своими специальными знаниями, т.е. фактически переформулировать их (но с обязательным приведением первоначальной формулировки). Если же смысл вопроса эксперту неясен, он должен обратиться за разъяснением к органу или лицу, назначившему экспертизу. При наличии нескольких вопросов эксперт вправе перегруппировать их, изложив в той последовательности, которая обеспечивала бы наиболее целесообразный порядок исследования. Вопросы, поставленные по инициативе эксперта, излагаются также во вводной части, но после вопросов, указанных в постановлении (определении) о назначении экспертизы.

Однако, по мнению Е.Р. Россинской, это достаточно вольная трактовка права эксперта выйти за пределы экспертного задания и ответить на вопросы, которые не были поставлены на его разрешение. Кроме того, формулировка вопроса, данная экспертом, зачастую бывает не шире, а уже вопроса, поставленного на его разрешение первоначально.

Ни в одном процессуальном кодексе, равно как и ФЗ ГСЭД, судебному эксперту не предоставляется право переформулировать вопросы, выносимые  на его разрешение, ведь вопросы уже зафиксированы в процессуальном документе — постановлении (определении) о назначении судебной экспертизы? Этот документ принимается в соответствии с определенной процессуальной процедурой.

Е.Р. Россинская приводит пример, в котором при рассмотрении в арбитражном суде дела, связанного с пожаром на промышленном объекте, перед экспертом был поставлен вопрос: «Как соотносится с пожаром оплавление медной проводки?». В соответствии с методикой исследования металлических проводников в зонах короткого замыкания и термического воздействия эксперт переформулировал вопрос и дал его в следующей редакции: "Какова природа оплавления медных проводников? Если оплавление вызвано коротким замыканием, то произошло ли оно до начала пожара или в процессе его развития?". Ясно, последние два вопроса сформулированы корректнее и позволяют эксперту дать категорические выводы, имеющие большое доказательственное значение. Но с формальной точки зрения эксперт вышел за пределы своей компетенции.

Е.Р. Россинская считает­, что судебного эксперта необходимо наделить правом переформулировать вопросы, вынесенные на его разрешение, если они сформулированы некорректно с точки зрения теории и методики судебной экспертизы, и уведомить об этом в определенный срок субъекта, назначившего экспертизу. Если эксперт является сотрудником судебно-экспертного учреждения, то необходимость изменения формулировки вопросов он согласует с руководителем учреждения, который, в свою очередь, извещает об этом субъекта, назначившего экспертизу.

Во вводной части указываются также объекты исследований и материалы дела, представленные эксперту для производства экспертизы. Помимо перечисления объектов в отношении предметов описываются способ их доставки, вид и состояние упаковки.

Приводятся также сведения об участниках процесса, присутствовавших при производстве экспертизы. Если ими были сделаны какие-то заявления или ходатайства, то эти заявления и ходатайства, а также результат их рассмотрения тоже должны быть отражены.

По сложившейся практике и согласно ведомственным нормативным правовым актам во вводной части заключения отражаются также ходатайства эксперта о предоставлении ему дополнительных материалов, если таковые были сделаны, и результат их рассмотрения.

В заключении должно содержаться предупреждение эксперта об ответственности за дачу заведомо ложного заключения в соответствии с действующим законодательством с его подписью. Обычно оно также приводится во вводной части, но иногда оформляется отдельным документом (подпиской эксперта), прилагаемым к заключению.

Если экспертиза была комплексной или в ходе ее выполнялись комплексные исследования, исследовательская часть завершается так называемой синтезирующей частью, где эксперты, являющиеся специалистами в разных родах или методах экспертизы, обобщают раздельно полученную информацию для формулирования общего ответа на поставленный вопрос.

По мнению Е.Р. Россинской Экспертные выводы по определенности подразделяются на категорические и вероятные (предположительные).

Категорические выводы — это достоверный вывод о факте независимо от условий его существования. Например, категорическими положительными будут выводы, что подпись в завещании выполнена гражданином Н. или след обуви на месте происшествия образован левым ботинком г-на М. Категорическим отрицательным может быть, например, вывод о том, что водитель не имел технической возможности избежать наезда на пешехода.

Если эксперт не находит оснований для категорического заключения, выводы носят вероятный, т.е. предположительный, характер. Вероятный вывод представляет собой обоснованное предположение (гипотезу) эксперта об устанавливаемом факте и обычно отражает неполную внутреннюю психологическую убежденность в достоверности аргументов, среднестатистическую доказанность факта, невозможность достижения полного знания. Вероятные выводы допускают возможность существования факта, но и не исключают абсолютно другого (противоположного) вывода. Например, наиболее вероятно, что пожар возник от малокалорийного источника тепла — тлеющего табачного изделия. Причинами вероятных выводов могут быть неправильное или неполное собирание объектов, подлежащих исследованию, утрата или отсутствие наиболее существенных, значимых признаков следов, недостаточное количество сравнительных материалов, неразработанность методики экспертного исследования и др.

По отношению к установленному факту экспертный категорический или вероятный вывод может быть утвердительным (положительным) и отрицательным, когда отрицается существование факта, по поводу которого перед экспертом поставлен определенный вопрос.

По характеру отношений между умозаключением и его основанием выводы подразделяются на условные («если… то…») и безусловные. Безусловный вывод — это признание факта, не ограниченное какими-либо условиями. Условный вывод означает признание факта в зависимости от определенных обстоятельств, достоверности предшествующих знаний, доказанности других фактов, например, текст документа выполнен не на данном матричном принтере, при условии, что принтер не подвергался ремонту. Такой вывод также может высказываться в категорической и вероятной форме.

Если в результате экспертного исследования не удалось прийти к единственному варианту решения вопроса, эксперт формулирует альтернативный вывод. Альтернативный вывод предполагает существование любого из перечисленных в нем взаимоисключающих фактов. Такой вывод — это строго разделительное суждение, указывающее на возможность существования любого из перечисленных в нем взаимоисключающих фактов, необходимость выбора следователем (судом) какого-либо одного из них и признания его имевшим место в действительности. Альтернативные выводы допустимы, когда названы все без исключения альтернативы, каждая из которых должна исключать другие (и тогда от ложности одного можно логически прийти к истинности другого, от истинности первого — к ложности второго). Например, титановая проволока, представленная на экспертизу, изготовлена на металлургическом заводе города Н. в цехах N 2 или N 3.

Противоположными альтернативным являются однозначные выводы эксперта, обладающие только одним значением — категорические выводы, в которых утверждается или отрицается какой-либо факт. Например, категорический вывод судебной автороведческой экспертизы, что данное анонимное письмо написано гражданином Н.

Эксперт может сделать вывод и о невозможности решения вопроса, поставленного на его разрешение уполномоченным лицом или органом, например, из-за отсутствия методики исследования, неполноты (некачественности) объектов и других материалов, предоставленных в его распоряжение, и т.д.

В основу судебного решения по делу могут быть положены только категорические выводы. Следовательно, только они имеют доказательственное значение. Заключение с категорическими выводами служит источником доказательств, а изложенные в нем фактические данные являются доказательствами. Вероятное заключение не может быть таким источником, а лишь позволяет получить ориентирующую, поисковую информацию, подсказать версии, нуждающиеся в проверке. Вероятные выводы ни в коем случае не должны игнорироваться, их необходимо использовать, но продуманно и осторожно, поскольку они не исключают существования альтернативных вариантов по делу.